26 января 2026 года администрация зарегистрировала заявление жительницы Олёкминска о предоставлении квартиры взамен аварийного жилья. Обращение получила специалист жилищного отдела, замещавшая Перевалову во время её отсутствия. Узнав, кто именно обратился, Перевалова, согласно показаниям сотрудницы, заявила: заявительница — её родственница, «поэтому сама ответит на обращение».
Сотрудница под диктовку Переваловой подготовила ответ от 30 января, Перевалова забрала документы, понесла их на подпись временно исполняющему обязанности главы города, а затем сообщила секретарю, что один экземпляр передаст родственнице сама.
Получился почти персональный муниципальный семейный сервис, только с доставкой возникли сложности. Ни письмом, ни электронной почтой, ни лично ответ заявительнице в установленный 30-дневный срок не передали. Сама заявительница пояснила, что Перевалова её не приглашала и никаких документов не вручала. Ответ она случайно обнаружила лишь 10 марта — среди искового заявления и других бумаг, которые ей передал юрист администрации.
То есть, ответ существовал с 30 января, лежал в администрации, имел исходящий, но до адресата добрался спустя полтора месяца, причём практически контрабандой — в пачке судебных документов.
26 марта прокурор Олёкминского района возбудил в отношении Переваловой дело по статье 5.59 КоАП РФ.
Суд установил, что Перевалову приняли на муниципальную службу 12 мая 2025 года, а 13 мая она под подпись ознакомилась с должностной инструкцией, где прямо указана ответственность за своевременное рассмотрение обращений. Ровно через год — 13 мая 2026 года — суд оштрафовал её за нарушение этой самой обязанности.
Причём нарушение оказалось повторным. Ещё 3 декабря 2025 года Перевалову уже признавали виновной по той же статье и назначали штраф. Повторность суд признал отягчающим обстоятельством, но с учётом признания вины и наличия несовершеннолетнего ребёнка снова назначил минимальные 5 тысяч рублей.
Само слово «родственница» ещё не доказывает конфликт интересов: в постановлении не указана степень родства, а суд этот вопрос вообще не исследовал, но ситуация как минимум требовала отдельной антикоррупционной оценки. Муниципальный служащий обязан сообщить работодателю даже о возможности конфликта интересов, если личные или родственные связи могут повлиять на объективное рассмотрение вопроса. Работодатель, в свою очередь, должен принять меры — вплоть до отстранения сотрудника от конкретного дела. Если конфликт установлен, а меры не приняты, закон предусматривает значительно более серьёзные последствия, чем пятитысячный штраф.
Семейные связи, конечно, дело святое, но в муниципальной службе забота о родственниках обычно начинается не со слов «я сама отвечу», а с уведомления руководства и выхода из рассмотрения вопроса. Иначе получается не помощь близкому человеку, а семейный подряд за казённым столом.
