«Духовность», как универсальная заглушка для финансовых вопросов

Если убрать Конфуция, Черчилля, Сталина, на которых ссылался Борисов, блокадный Ленинград и Вторую мировую войну, его позиция сводится к нескольким тезисам.

Культура — это духовный стержень народа, система символов, которая сохраняет идентичность, объединяет общество и поддерживает веру в будущее. В тяжёлые времена культурные проекты особенно необходимы, потому что становятся доказательством того, что страна не отказалась от развития. Советский Союз строил театры даже во время войны, в блокадном Ленинграде исполняли Седьмую симфонию Шостаковича, а Черчилль якобы спрашивал: если нет культуры, то за что мы сражаемся.

Отсюда Борисов делает вывод: продолжение строительства Арктического центра и Высшей школы музыки — это символ патриотизма, единства со страной и уверенности в победе над нынешними трудностями, а раз проект поддержали Айсен Николаев и Владимир Путин, сомнений в его необходимости вроде бы оставаться не должно.

Звучит возвышенно, но Борисов отвечает совсем не на тот вопрос, который ему задают.

Общество спорит не о том, нужна ли Якутии культура, вряд ли кто-то предлагает закрыть театры, распустить оркестры и запретить Олонхо. Вопрос гораздо прозаичнее: почему один культурный объект должен стоить около 40 млрд рублей, насколько обоснован его масштаб и сколько ещё бюджет будет платить за его содержание после открытия.

На этот вопрос в огромной колонке нет практически ни одной цифры: нет объяснения стоимости, нет расчётов будущих расходов, посещаемости и доходов, нет сравнения с более дешёвыми вариантами. Есть символы, духовность и исторические аналогии. Смета в эту возвышенную компанию почему-то не вошла.

Культура в рассуждении Борисова постепенно становится равна зданию, а здание — конкретно Олонхолэнду. Но культура — это ещё районные дома культуры, библиотеки, музеи, детские школы искусств, артисты, преподаватели, гастроли и сохранение памятников. На 40 млрд рублей можно поддерживать не один большой символ в Якутске, а культурную жизнь всей республики в течение многих лет.

Не объяснено и главное — почему пересмотр стоимости или масштаба объекта автоматически означает отказ от духовности. Можно ценить Олонхо и одновременно спрашивать, почему стройка стоит десятки миллиардов. Можно поддерживать культуру и требовать аудита расходов. Одно другому не мешает, если только слово «духовность» не используется как универсальная заглушка для финансовых вопросов.

Особенно смело выглядит рассуждение Борисова о том, что Германия, Италия и Япония якобы свернули культурные программы, поэтому проиграли войну. В реальности нацистская Германия активно использовала кино, музыку, театр и искусство как часть государственной пропаганды. Да и исход войны всё-таки определили армии, промышленность, ресурсы и миллионы человеческих жизней, а не количество открытых театральных зданий.

Наконец, поддержку первых лиц Борисов приводит почти как окончательное доказательство разумности проекта, но политическое одобрение не заменяет экономического расчёта. Даже одобренный объект может оказаться слишком дорогим, плохо спланированным или тяжёлым для бюджета.

Андрей Борисов убедительно объяснил, почему народу нужна культура, но этого никто и не отрицал. Он так и не объяснил, почему культура Якутии должна быть воплощена именно в одном здании стоимостью около 40 млрд рублей. Пока вместо ответа на вопрос о цене обществу предлагают верить в символ, стоимость 40 млрд рублей.