У Якутии уже есть региональные инструменты — обязательная этнологическая экспертиза, закон об ответственном недропользовании, рейтинг социальной эффективности, соглашения о социально-экономическом развитии. Но проблема в том, что эта система работает на добровольной основе, а не через жесткую обязанность.
Так, на 1 октября 2024 года в республике было 1065 недропользователей, а соглашений с правительством только 41, с муниципалитетами — 98. В добровольном рейтинге социальной ответственности в 2026 году участвовали вообще только 15 компаний.
Текущий механизм в основном сводится к налоговым поступлениям в бюджеты разных уровней, а также компенсирует ущерб и договаривается о помощи (соглашения о помощи или пожертвования в непрозрачный Целевой фонд будущих поколений), но не делает местных жителей и КМНС обязательными выгодоприобретателями от добычи (доля от создаваемой стоимости). Может и республика выигрывает от недропользования, но для жителя национального наслега важен другой вопрос: сколько из этой ренты остается именно здесь, на местах.
Но логика этнологической экспертизы: сначала определить ущерб, потом компенсировать. А не такая: заранее гарантировать жителям долю ренты, рабочие места, обязательные закупки, долгосрочный фонд и право голоса в управлении выгодами. Именно поэтому жители часто видят не «наш проект», а «чужую добычу, за которую район еще должен выпрашивать помощь».
Даже сама власть де-факто признает, что действующий механизм работает не как автоматическая «рента в пользу территории», а как политика убеждения и переговоров с недропользователями на добровольной основе. Хотя хозяин своей так территории с гостями не ведет.
А вот на Аляске это сделали системно: часть минеральных доходов по конституции идет в Permanent Fund (к 2025 году размер составлял 85 млрд долларов), а коренные жители вовлечены через Native corporations, землю, акции и обязательное распределение части ресурсных доходов.
В результате там три точки. Первая — автоматическое распределение ренты: не нужно каждый раз договариваться, часть доходов по конституции идет в фонд. Вторая — прямая выгода жителям: дивиденд выплачивается не «по доброй воле» компании, а по институциональной модели штата. Третья — собственность коренных жителей на землю и ресурсные корпорации, которые получают права и доходы не как просители, а как участники хозяйственной системы.
Отсюда и главное различие в общественном ощущении. В Якутии человек видит, что республика как бюджет действительно получает деньги, но не всегда видит, как они доходят до его села, наслега или семьи. На Аляске житель и особенно Alaska Native чаще встроен в систему либо как получатель дивиденда, либо как акционер Native corporation, либо как участник местной налоговой и корпоративной экономики.
Якутии нужны не еще одни «добрые соглашения», а новая модель: обязательные соглашения с наслегами и КМНС как условие лицензии, фиксированная доля ренты для добывающих территорий, публичные квоты на местный наем и закупки, нормативная методика расчета ущерба и возможность лишать лицензии за систематические экологические нарушения. Тогда у людей появится ощущение, что добыча идет не мимо них, а в интересах территории.
Для этого нужно на федеральном уровне стоит изменить Закон РФ «О недрах» так, чтобы для проектов, реализуемых в местах традиционного проживания КМНС и на территориях традиционного природопользования, обязательным приложением к лицензии стали: соглашение о выгодах для территории, план местного найма, программа профессионального обучения, механизм закупок у местных производителей, экологический мониторинг и порядок рассмотрения жалоб.
В Закон РС(Я) «Об ответственном недропользовании» нужно внести поправки, превращающие соглашения о сотрудничестве из мягкого инструмента в обязательный для всех крупных и средних проектов в добыче. Причем соглашение должно быть не только с правительством или районом, а трех- или четырехсторонним: недропользователь, республика/муниципалитет, затронутый национальный наслег и представительная организация КМНС либо родовая община.
Бюджетный кодекс и федеральные налоговые правила стоит донастроить так, чтобы часть рентных доходов от добычи на суше автоматически шла в бюджеты добывающих муниципалитетов и/или специальный фонд участия территории в минеральной ренте. Якутия сама не может переписать федеральные нормативы НДПИ по углю или углеводородам, но федерация может увеличить долю региона по ряду видов сырья, а республика — уже на своей стороне вводить твердые нормативы передачи части этих доходов в улусы и наслеги.
Надо сделать обязательными для всех крупных добывающих проектов публичные показатели местного участия: доля работников из жителей республики, доля работников из конкретного улуса, доля работников из КМНС, объем закупок у местных поставщиков, объем поддержки традиционного хозяйства, объем средств на здравоохранение и образование в зоне проекта.
И наконец, необходима более жесткая связь экологических нарушений с лицензией, вплоть до механизма досрочного прекращения права пользования недрами за систематические нарушения природоохранных требований. Пока жители не увидят, что хроническое загрязнение воды и земли бьет не только по репутации компании, но и по ее лицензии, доверие к системе не восстановится.
Друзья, подписывайтесь на нас в социальных сетях:
МАХ: https://max.ru/join/HPPUh9cwjMoao5aN5oGrRRV4lrsaqp0lX07L-xNeA5o
Телеграм: https://t.me/jiznsakha
