Муниципальный угольный разрез показал за 2025 год любопытную и, если честно, тревожную картину. Формально у АО «Кировский угольный разрез» все не так уж плохо: выручка выросла до 166,5 млн рублей, баланс распух до 251,8 млн, чистые активы остаются положительными и составляют около 150,8 млн рублей.
Но это именно тот случай, когда смотреть надо в кассу. Денег на конец года у предприятия осталось всего 729 тысяч рублей против 3,9 млн годом ранее, зато дебиторка — то есть деньги, которые компании вроде бы должны заплатить покупатели и другие контрагенты, — взлетела сразу до 124,4 млн рублей, а кредиторка — то есть уже собственные долги самой компании — выросла до 78 млн. Иными словами, предприятие на бумаге богаче, а живых денег у него почти нет.
Что это за предприятие вообще? Это одна из немногих добывающих компаний, которая на 100% принадлежит муниципалитету: весь пакет акций у администрации Нюрбинского района, уставный капитал — 4,161 млн рублей, руководит обществом Юрий Револьевич Николаев.
По профилю это не только добыча бурого угля на Кировском месторождении, но и сопутствующие направления — перевозка угля, вывоз твердых коммунальных отходов, дорожные и строительные работы.
В 2025 году разрез заработал не только на угле, но и на перевозке, и на ТКО. Однако именно ТКО, судя по отчетности, остается убыточным направлением: выручка от него — 22,3 млн рублей, а себестоимость — 24,3 млн. В пояснениях компания прямо пишет, что тариф занижен: по нормативу оплачивается 21,78 тыс. кубов, а фактически вывозят 42,5 тыс. кубов, причем в частном секторе это дороже из-за расстояний и низкой плотности застройки.
Есть и другой важный момент. Выручка выросла на 17,3% — до 166,5 млн рублей, но чистая прибыль не выросла, а слегка снизилась — до 4,395 млн рублей. Почему? Потому что резко подскочили управленческие расходы: с 24,1 млн до 33,37 млн рублей, то есть сразу на 38,3%.
Причем в пояснительной записке эта сумма почти полностью разложена по полочкам как выплаты основному управленческому персоналу: зарплата, взносы, амортизация, материалы, аренда, командировки и прочие расходы. И вот здесь цифра действительно выглядит грозно. Пакет расходов на основной управленческий персонал — 33,37 млн рублей за год — оказался примерно в 7,6 раза больше чистой прибыли всего предприятия и занял около пятой части годовой выручки.
Сколько именно человек сидит в этом управленческом контуре, документы не говорят. Точно назван только гендиректор. Поэтому честно можно сказать лишь одно: даже если там не один человек, а два или три, уровень затрат на верхний этаж для компании такого масштаба выглядит очень тяжелым.
Еще одна важная деталь. В 2025 году разрез добыл 29,2 тыс. тонн угля, а отгрузил потребителям 37,6 тыс. тонн. То есть, продавал не только то, что добыл за год, но и выгребал запасы со склада. На конец года угля на складе осталось всего 307,8 тонны. Параллельно предприятие отдало 524 тонны по коллективному договору, 558 тонн — на собственные нужды, 148 тонн — на спонсорство и социальные цели.
Для муниципального предприятия это, возможно, социально объяснимо. Но для финансов это означает простую вещь: выручка 2025 года частично была поддержана не ростом добычи, а проеданием запаса. А когда запас проеден, дальше все упирается уже в реальную добычу и платежную дисциплину покупателей.
Самое тревожное, что налоговая проблема к концу 2025 года уже была видна в отчетности: сальдо по ЕНС выросло до 45,1 млн рублей. А на 22 июня 2026 года, по справке ФНС, по компании уже действовали приостановления операций по счетам, причем отрицательное сальдо ЕНС составило 83,85 млн рублей.
Поэтому 19 июня ФНС подала заявление в суд с требованием признать банкротом АО «Кировский угольный разрез» из-за просроченной налоговой задолженности.
На этом фоне особенно актуально звучат разговоры о том, что Якутии нужны собственные добывающие компании. Нужны, конечно. Но эта история показывает: просто иметь муниципальный разрез мало. Если деньги зависают в дебиторке, налоги копятся, управленческие расходы раздуваются, а счета блокирует ФНС, то даже предприятие с положительными чистыми активами очень быстро может оказаться не символом экономического суверенитета, а символом хозяйственного перекоса.
