Два варианта поведения для невиновного.
Когда человека обвиняют в преступлении, у него есть два разумных пути.
Первый: ты считаешь дело сфабрикованным, себя «политическим» и не доверяешь системе. Тогда твоя задача — молчать. Не признавать вину, не давать показания, ничего не подписывать. Ты говоришь: «Я невиновен» — и закрываешь рот. В суде делаешь то же самое.
Второй: ты веришь, что можешь доказать правоту. Тогда ты активно защищаешься. Рассказываешь свою версию, приводишь свидетелей, просишь экспертизы, оспариваешь каждую улику. Бьёшься до конца.
Обе линии логичны. Первая — для тех, кто в системе не верит. Вторая — для тех, кто готов в ней бороться.
Теперь смотрим, что сделал Поскачин.
Этап 1. Следствие: признание вины и сотрудничество.
На стадии предварительного расследования Поскачин ведёт себя как человек, который надеется на мягкий исход: Признаёт вину. Даёт подробные показания: рассказывает, где купил патроны, как хранил, что знал об их характере и даже собирался сдать. Не оспаривает факт хранения, лишь пытается объяснить обстоятельства.
Есть противоречие: в первых показаниях он подтверждает, что знал о трассирующих свойствах патронов. Позже начинает говорить, что «не знал». Но в суде эти первые показания огласят — и он их подтвердит.
Этап 2. Суд: отказ от показаний при сохранении прзнательной позиции.
В суде Поскачин выбирает странную тактику: Отказывается от дачи показаний (ст. 51 Конституции). Но при этом не заявляет о невиновности, а наборот признает вину. Не оспаривает ранее данные признательные показания — они оглашены, и он их подтверждает.
Вопрос: если человек считает дело сфабрикованным, почему он молчит в зале суда? Почему не требует экспертиз, не оспаривает протоколы, не доказывает свою версию? Вместо этого — пассивное согласие с тем, что сказано на следствии.
Фактически он помог следствию доказать его же вину, а потом просто замолчал.
Этап 3. После апелляции: резкая смена риторики
Проиграв в Верховном суде, Поскачин выходит в Telegram: Заявляет о фальсификации: «карабин не был заряжен, в протоколе обыска этого нет». Говорит о «политическом заказе» и «бездушных судьях». Утверждает, что патроны 1966 года выпуска, старые и непригодные.
Теперь сверим с фактами из приговора, который Поскачин сам же опубликовал.
-Про заряженный карабин: В приговоре (стр. 8) прямо указано: изъят карабин и «магазин с 4 патронами». Протокол обыска это зафиксировал. Утверждение «в материалах этого нет» — странное утверждение со стороны Поскачина.
-Про патроны 1966 года: В деле нет ни одного упоминания года выпуска. Экспертиза установила только производителя и то, что патроны пригодны для стрельбы. Этого достаточно. Если бы защита сомневалась, надо было заявлять ходатайство на следствии или в суде. Но ходатайств не было.
-Про «чрезмерные расстрелы»: 28 патронов израсходовано на экспертизу — это стандартная процедура. Никаких нарушений. Или, типа, патронов эксперты расстреляли много, поэтому Поскачин невиновен?
Главные вопросы.
Если ты считаешь, что дело сфабриковано, зачем ты помогал следствию на первом этапе своими признательными показаниями?
Если ты верил, что сможешь доказать невиновность, почему ты молчал в суде?
И почему все громкие заявления начались только после того, как приговор вступил в силу, а не в зале суда?
Выдержка из приговора, согласно которому, Поскачин в суде вину признал, от дачи показаний отказался.
А после того, как в суде были оглашены его показания, данные им на предварительном следствии, то он их полностью подтвердил и никаких замечаний и дополнений к ним не высказал в суде.
