Люди, которые разбираются в нефтепереработке, с этим не согласятся. Разберем предложение по пунктам.
Малый завод не может быть качественным
Главная проблема в том, что малый НПЗ и качественный НПЗ это почти взаимоисключающие понятия. Сложность нефтеперерабатывающего завода измеряют индексом Нельсона*. У простых малых НПЗ он обычно ниже 3 — 4, у современных крупных заводов 8 — 12 и выше.
Низкий индекс значит, что завод умеет только первичную переработку, то есть делит нефть на фракции по температуре кипения. Октановое число прямогонного бензина примерно 50–70. Чтобы получить АИ-92 или АИ-95, на которых ездит почти весь якутский автопарк, нужны установки вторичной переработки — риформинг, каталитический крекинг, изомеризация, алкилирование. Они стоят очень дорого, требуют квалифицированного персонала и окупаются только при больших объемах сырья. Поэтому малые заводы их, как правило, не строят.
У Якутии есть и своя особенность. Северу нужно зимнее и арктическое дизельное топливо. Его производство тоже требует технологий, которых на простой установке нет.
Получается, что малый завод без вторичной переработки выпустит низкооктановый бензин, базовую дизельную фракцию и мазут. Это не решит проблему очередей на АЗС. Людям нужен товарный бензин современного экологического класса, а не полуфабрикат. А завод со вторичной переработкой уже нельзя назвать небольшим и недорогим. Эти два обещания депутата противоречат друг другу.
Арифметика из 2008 года
Депутатка берет смету Ленского НПЗ 2008 года (6 млрд рублей), пересчитывает ее по инфляции и получает 21,4 млрд. Но потребительская инфляция и стоимость промышленного строительства это совсем разные показатели. Оборудование, металл и подрядные работы за эти годы дорожали по своей логике. К тому же после 2022 года поставки западного нефтеперерабатывающего оборудования сильно осложнились. Смета двадцатилетней давности, умноженная на индекс цен, показывает стоимость проекта примерно так же точно, как цена Жигулей в 1985 году показывает цену нового автомобиля сегодня.
Показателен и пример Алданского НПЗ, который автор сама приводит, у которого стоимость проекта росла с 64 до 130,4 млрд рублей. Депутатка объясняет это неадекватностью чиновников. Возможно, дело в этом. Но у такого роста может быть и другое объяснение. Как только в проект закладывают вторичную переработку и выпуск топлива современных классов, он резко дорожает. Выходит, что текст депутатки, который доказывает дешевизну НПЗ, сам содержит пример обратного.
«Гарантированный госзаказ» и закон о закупках
Рентабельность завода депутат обосновывает тем, что его загрузят госзаказом для муниципалитетов и бюджетных организаций. Но государственные и муниципальные закупки в России проводятся по 44-ФЗ, а он строится на принципе конкуренции. Закупка у единственного поставщика допускается только в случаях, прямо перечисленных в законе. Заказчик не может пообещать заводу гарантированный сбыт в обход конкурентных процедур. Если на торгах победит поставщик с более низкой ценой, свой завод останется без контракта. Бизнес-модель, которая держится на нарушении закона о закупках, трудно назвать моделью.
Где взять нефть и как доставить топливо
Нефть якутских месторождений принадлежит крупным нефтяным компаниям и в основном уходит в трубопроводную систему ВСТО. Завод без долгосрочных договоров на поставку сырья это просто металлоконструкции (вспомним Жатайский судоремонтный завод, который фактически простаивает). В тексте депутатки этот вопрос не рассматривается вовсе.
Логистика тоже никуда не денется. Завод в Ленске или Алдане не сделает ближе арктические улусы, которые получают топливо через северный завоз в короткую навигацию. Главная проблема якутского топливоснабжения это расстояния, а не место переработки. Депутат сама пишет о «слишком больших расстояниях», но одна точка производства на карте республики их не сократит.
Северные гарантии: расходы, которых нет в расчете
Есть статья расходов, которую депутатка Ил Тумэн должна знать лучше многих, но в расчете рентабельности ее нет, и это стоимость труда на Севере.
Якутия относится к районам Крайнего Севера. Здесь к зарплате применяется районный коэффициент и начисляется северная надбавка. Вместе они увеличивают заработок примерно в 2,5 раза, а в северных улусах и больше. Кроме того, работник получает ежегодный отпуск 52 календарных дня: к основным 28 дням по ст. 115 ТК РФ добавляются 24 дня по ст. 321 ТК РФ. Раз в два года работодатель оплачивает ему проезд к месту отдыха и обратно, а при переезде из других регионов дорогу и провоз багажа.
В центральной и западной части России районных коэффициентов и северных надбавок нет, а отпуск составляет стандартные 28 дней. Работник той же квалификации на заводе в Татарстане или Нижегородской области обходится работодателю намного дешевле, чем в Якутии.
По федеральным законам коммерческие организации оплачивают эти гарантии за свой счет. Для нефтеперерабатывающего завода это критично: производство непрерывное, работа идет в несколько смен, на нем нужны технологи, операторы установок, лаборанты и ремонтники. Специалистов такого уровня в республике мало, их придется привозить, и им нужно платить по северным ставкам.
Добавим к этому затраты на отопление производственных площадок при морозах до минус 50, на зимнее исполнение оборудования и на завоз запчастей. Тогда себестоимость якутского бензина будет заметно выше, чем у заводов на западе страны. Утверждение, что малый НПЗ на госзаказе «прекрасно способен существовать при полной рентабельности», эту разницу игнорирует. Депутат, которая голосует за бюджет северного региона, не может не знать, во что обходится здесь каждое рабочее место.
Свой НПЗ — не гарантия от кризиса
Самый сильный контраргумент депутат приводит сама. Она пишет, что перебои с топливом начались в Санкт-Петербурге, Татарстане, Нижегородской области. Но во всех этих регионах есть собственные крупные нефтеперерабатывающие заводы. Если крупные современные НПЗ не защитили эти регионы от дефицита, непонятно, как это сделает малый завод в Якутии. Перебои на топливном рынке связаны с ремонтами, внешними воздействиями на инфраструктуру, экспортной политикой и ценовым регулированием. Одним заводом их не решить.
Олонхоленд как универсальный аргумент
Сравнение с Олонхолендом и межвузовским кампусом хорошо работает в соцсетях, но ничего не доказывает. Культурный центр и университетский кампус, какие бы вопросы ни вызывали их сметы, не конкурируют с НПЗ за одни и те же деньги. Промышленный завод строит инвестор, который считает окупаемость, а не бюджет по остаточному принципу. Противопоставлять якутское олонхо бензину эффектно, но экономического смысла в этом нет.
Вместо заключения
Топливная безопасность Якутии это серьезная тема. Она требует расчетов, консультаций с отраслевыми специалистами и честного разговора о логистике, резервных запасах и регулировании рынка. Предложение Заморщиковой построено иначе: смета двадцатилетней давности, обещание «качественного» завода по цене «самовара», бизнес-модель вне рамок закона о закупках и эффектное сравнение с Олонхолендом.
На мой взгляд, пост депутатки в соцсетях показатель более широкой проблемы. К сожалению, в Ил Тумэн все чаще попадают люди, для которых публичный жест важнее профессиональной проработки вопроса, а охваты в соцсетях важнее результата. Якутии нужны депутаты, которые считают, знают законы, а не только пишут посты.
* Индекс сложности Нельсона (Nelson Complexity Index, NCI) — это показатель, который оценивает технологическую сложность нефтеперерабатывающего завода (НПЗ) и его способность выпускать высококачественную продукцию.
